© Константин Кобяков Приморский край, национальный парк «Земля леопарда», Россия. ИНТЕРВЬЮ | Не только количество, но и качество: почему важно рассматривать леса как экосистемы Климат и окружающая среда
Одной из главных задач мировой лесной политики сегодня остается не только борьба с обезлесением, но и предотвращение деградации лесов – проблемы, которая становится все более заметной на фоне климатических изменений, лесных пожаров и утраты экосистем. Об этом в интервью Службе новостей ООН рассказал эксперт по сохранению лесных экосистем российского фонда «Природа и люди» Константин Кобяков.
На этой неделе в штаб-квартире ООН проходит Форум ООН по лесам, где государства обсуждают выполнение глобальных целей по сохранению и восстановлению лесных экосистем.
По словам Кобякова, одной из ключевых мировых задач остается прекращение обезлесения. Хотя площадь лесов в мире продолжает сокращаться, темпы потерь постепенно замедляются. Однако, подчеркнул он, за пределами статистики остается более сложная проблема – деградация лесов.
Деградация означает не просто исчезновение леса как территории, а ухудшение его состояния и утрату экологических функций. Речь идет об изменении породного состава, сокращении биоразнообразия, снижении способности лесов удерживать углерод, защищать почвы и выполнять социальные и климатические функции.
«Важно не только то, есть лес или нет. Важно, что это за лес и какие функции он выполняет», – подчеркнул эксперт.
Пожары, мерзлота и климат
В России, где сосредоточено около пятой части мировых лесов, проблема деградации особенно заметна. Одним из главных факторов в этом контексте Кобяков назвал лесные пожары.
По его словам, после рекордных сезонов 2019–2022 годов ситуация несколько стабилизировалась, однако долгосрочный тренд по-прежнему указывает на рост площадей пожаров. Эксперт отметил, что пожары не только уничтожают леса и биоразнообразие, но и усиливают климатический кризис.
«Мы имеем дело с классической самоподдерживающейся обратной связью: пожары приводят к выбросам парниковых газов, а климатические изменения увеличивают риски новых пожаров», – сказал он.
Еще одной серьезной проблемой Кобяков назвал таяние вечной мерзлоты. По его словам, значительная часть российских лесов расположена именно в зоне мерзлотных почв.
«Если там происходит какое-то хозяйственное воздействие, например заготовки древесины, то мы лишаемся лесного покрова, при этом лесовосстановление крайне затрудняется из-за того, что происходящее при этом повреждение почвы в купе с таянием вечной мерзлоты приводит к очень серьезным эрозионным процессам», – объяснил он.
© Ассоциация добровольных лесных пожарных Республика Карелия, Национальный парк «Ладожские шхеры», Россия.
Кроме того, деградация мерзлоты, как и пожары, сопровождается дополнительными выбросами парниковых газов из почв, что еще больше усиливает потепление.
Климатические изменения уже влияют на распределение лесов в России. На севере леса постепенно продвигаются в новые районы, однако такие экосистемы остаются малопродуктивными и не способны компенсировать потери на юге страны. В южных регионах, напротив, леса становятся менее устойчивыми из-за жары, засух и распространения вредителей.
«Лес вроде бы еще есть, но если происходит пожар или нашествие насекомых, его восстановление уже оказывается под вопросом», – отметил Кобяков.
Не только восстановление площадей
В России основное внимание уделяется количественным показателям – например, площади восстановленных лесов. При этом, подчеркнул Кобяков, во многих случаях лес способен восстановиться самостоятельно, особенно в северной лесной зоне. Эксперт призвал больше думать о восстановлении именно лесных экосистем, а не просто посадке деревьев.
«Если мы хотим восстановить лес как экосистему, это задача на порядок более сложная», – подчеркнул он.
По его мнению, особенно важно уделять внимание тем территориям, где лес уже не способен полноценно восстанавливаться самостоятельно из-за климатических изменений, пожаров, деградации почв или человеческого воздействия. Он подчеркнул, что такие территории часто находятся в более населенных южных регионах России, где леса имеют особое значение для качества жизни людей.
© Геннадий Александров Мурманская область, Кольский залив Белого моря, Россия.
«Выращивание промышленной древесины лучше оставить на лесную отрасль, чтобы компании занимались этим, там, где они ведут непосредственно заготовку», – добавил он эксперт.
Кобяков также привел примеры отдельных проектов по восстановлению экосистем, которые уже реализуются в России некоммерческими организациями. Среди них – попытки вернуть самшит в природные экосистемы после уничтожения инвазивными вредителями, а также проекты по восстановлению хвойно-широколиственных лесов в южной тайге. Однако пока такие инициативы остаются локальными.
«Невидимые» леса
Кобяков также обратил внимание на проблему лесов, которые возникают на бывших сельскохозяйственных землях. По его словам, именно такие молодые леса сегодня являются одними из крупнейших поглотителей углерода в России. Эксперт отметил, что государству сложно объективно оценивать реальный баланс лесов и объемы поглощения парниковых газов.
«В официальную статистику такие леса не попадают, но тем не менее они существуют и в силу своей площади достаточно оказывают значимое влияние, наверное, даже глобальное», – отметил он.
По словам Кобякова, похожий процесс ранее происходил и в Китае. Там значительные площади сельхозземель также были выведены из использования, после чего часть территорий начала зарастать лесом самостоятельно, а часть – в рамках государственных программ.
© Алексей Грибков Алтайский край, Приобские сосновые леса, Россия.
Китайские власти изначально включили такие леса в систему государственного учета и международной отчетности. По мнению Кобякова, именно поэтому Китаю удалось выйти в число мировых лидеров по поглощению парниковых газов лесами.
В России же, отметил эксперт, значительная часть таких лесов фактически остается «невидимой» для официальной системы учета, несмотря на их экологическую и климатическую роль. Одной из ключевых задач для России должно стать официальное признание лесов на сельхозземлях и создание системы их учета, охраны и управления, считает он.
Деградация земель – глобальная проблема
В завершение интервью Кобяков рассказал о подготовке к 17-й Конференции ООН по борьбе с опустыниванием, которая пройдет этим летом в Монголии.
Он отметил, что в узком понимании эта проблема затрагивает прежде всего засушливые территории, площадь которых в России относительно невелика. Речь идет главным образом о южных районах европейской части страны и отдельных территориях Сибири. При этом Конвенция ООН по борьбе с опустыниванием рассматривает вопрос шире – как проблему деградации земель в целом, независимо от климатической зоны.
«Если говорить о деградации земель, то, конечно, для России эта проблема очень актуальна», – подчеркнул эксперт.
Фото ПРООН в Узбекистане Засоленность почвы мешает фермерам Узбекистана повышать урожайность.
Многие наиболее серьезные экологические проблемы в стране связаны именно с масштабной деградацией земель и экосистем. Среди таких процессов он назвал лесные пожары, таяние вечной мерзлоты, эрозию почв, засухи и другие последствия климатических изменений.
По его словам, существующие международные экологические соглашения ООН лишь частично затрагивают эти вопросы. Проблемы деградации земель упоминаются в климатической конвенции и Конвенции о биологическом разнообразии, однако именно Конвенция по борьбе с опустыниванием остается единственным международным механизмом, который напрямую работает с земельными ресурсами.
Одной из тем, которую российские эксперты планируют поднять на конференции, станет сотрудничество России с соседними государствами в борьбе с деградацией земель и опустыниванием. Эта проблема особенно актуальна для стран Центральной Азии и Монголии.
Еще одним важным направлением эксперт назвал поиск новых механизмов финансирования природоохранной деятельности. В частности, Кобяков считает перспективным использование инструментов добровольной сертификации землепользования – по аналогии с системами лесной сертификации, которые уже применяются во многих странах.
Он напомнил, что в мире существуют крупные международные системы лесной сертификации, а в России после ухода международных операторов продолжают действовать национальные системы. По мнению эксперта, этот опыт можно использовать и для борьбы с деградацией земель.
